КАРТА САЙТА
Sibnet.ru
Sibnet.ru

Sibnet.ru — это информационно-развлекательный интернет-проект, ориентированный на широкий круг Сибирского региона.
По данным Rambler Top100, Sibnet.ru является самым популярным порталом в Сибири.

Контакты:
АО "Ринет"
ОГРН 1025402475856
г. Новосибирск, ул. Якушева, д. 37, 3 этаж
отдел рекламы:
(383) 347-10-50, 347-06-78, 347-22-11, 347-03-97

Редакция: (383) 347-86-84

Техподдержка:
help.sibnet.ru
Авторизируйтесь,
чтобы продолжить
Некоторые функции доступны только зарегистрированным пользователям
Неправильный логин или пароль




  Непришеев

 личные данные


друзья:
Большая медведица
tasyam
elis
Sweet Bluberry
marina-sibnet
ball-n-wall
kotnik946nb
Sonnar
Coffee_Maniac

13.09.2022
 
Непришеев
23:57 текст из 12168 слов
Запись открыта: всем
Посвящается Ирине.
Даже не подозревающей, сколько света она принесла в муть.




Протекание моего алкоголизма


Обывательско-фантастический рассказ (биография)

Некоторые истории всплывают сами собой, но стоят в памяти неустойчиво, трогать их опасно - не выдерживают вопросов.
Это отчёт по раскопкам поля памяти человека, настолько тупого, наивного и не приспособленного, который ответом на задание кроссворда "Жидкая валюта", после подсчёта клеточек писал "нефть", и удивлялся потом, почему кроссворд составлен таким образом, что сходится только если написать в качестве ответа "водка".


Вместо эпиграфов

Оставь терпенье, всяк читать начавший.

Мудрые люди поговаривают, что самыми фантастическими произведениями являются автобиографии.

Спасибо, что в детство сводили.
Где пофигу всё и все нас хранили.
Где думать не надо, а только мечтать,
Где сладко повсюду, лишь бы не спать!



Пить я начал поздно. Где-то в четвёртом классе. Поэтому считался отсталым в развитии. Начал сразу с напитка, позволившего хоть чуть-чуть реабилитироваться в глазах дворовой детворы. С водки. Тогда времена были такие, что практически все представители всех социальных слоёв по всей стране могли позволить себе, и позволяли, отбросить от себя недопитую бутылку с неважно каким напитком, кроме ситра - из-за нехватки мощностей по производству газировки, напиток сей считался деликатесным украшением любого застолья и подлежал обязательному опустошению бутылки. Поэтому, было нормальным, рядовым событием идя по делам, или тащась в раздумьях по любой дороге, тропе, нарваться на какой-то недопитый алкоголь. Причём, тогдашний этикет предписывал тщательно закупоривать бутылку, перед её утилизацией в строго отведённых местах, имевших укоренившееся в культуре название - "где попало". В те же самые времена, тогда еще глупые и непросвещённые бактерии и вирусы ещё не научились заражать всё окружающее через употребление немытого, - поэтому допить найденный трофей прямо из горлышка, делясь по кругу со всеми присутствующими на момент находки и закусить булочкой (яблоком, или ещё чем, припасённым заботливвми Ангелами Счастливого Детства) из грязного кармана, - не считалось ни опасным, ни вульгарным, ни оскорбляющим чьи-то чувства. Кажется была осень. Ранняя. Тёплая. Точно - осень, потому что собрались после отпусков, повзрослевшие, возмужавшие, соскучившиеся друг по другу. Шли играть во что-то в гаражный массив. И у демаркационного сооружения, известного как "забор", разделяющего чей-то тщательно возделанный огород и гаражи, кто-то увидел и подобрал бутылку с легко опознаваемой этикеткой водки за 3 рубля 62 копейки (на самом деле, этикетка, выполненная в зелёно-белом стиле, видимо, сразу намекающая на весь букет удовольствий - и проведение досуга в тёплой компании с Зелёным Змием, и веселье с "белочкой", сообщала текстом от МПП РСФСР РОССПИРТПРОМ, что неполный комплект - напиток+пробка с язычком+этикетка стоит 3 рубля 50 копеек, а вот двенадцатикопеечную стоимость стеклотары, тогда всегда прозрачной, видимо, намекая на всеобщую грамотность нужно учитывать самостоятельно в зависимости от трёхпоясной системы распределения продовольствия. Но тут скорее всего ошибаюсь - и алкоголь, и тара, могли иметь фиксированную стоимость по всем поясам). Чётко помню, что напитка в найденной поллитровой бутылке с высоким горлышком было около двух третей, но совершенно не помню, на скольких человек примерно одного возраста, - повзрослевших, возмужавших, соскучившихся друг по другу и желающих отметить послеотпускной сбор компании каким-то взрослым способом, - он был поделён со всей честностью и справедливостью. Такие вот коллизии памяти. Из-за того, что находка была сделана в самом начале прогулки, получилось так, что по приходу домой часа через три, родители даже и не подумали, что делал их сын. А перегар от водки, от качественной водки (к слову: водки лучше новокузнецкого ликёро-водочного завода, выпускающего сейчас продукт под именем одного из его директоров и хранителя рецептуры Ивана Неешлебова, никогда не пил. Позже, будучи всегда заражённым тягой к познанию и описаниям собственных картин мира, при квалификации всех водок, которые когда-либо попадали в меня, придумал коэффициент "Вечер-утро" и почётную единицу навсегда закрепил за водкой именно новокузнецкого завода. Расхваленной "Кристалловской" водке присвоил что-то около 0,7. Думаю, что найденная водка, из-за близости завода, была как раз новокузнецкая) он, в отличие от всяких косорыльных суррогатов, типа "Агдам", "Плодово-ягодного", "Рябины на коньяке", "Портвейнов", практически всегда исчезал вместе с опьянением. Речь об умеренном потреблении. Другого мне тогда испытывать не приходилось. Даже на выпускном в школе, или каких-нибудь походах на природу, где непонятно кто кого выпасал: то ли учителя учеников, то ли наоборот. И на школьных военных сборах, тоже.

Через три-четыре года, я понял, что горд не только знанием о существовании водки по 3,62, но и тем, что успел попробовать её. Попробовать вкус уходящей эпохи, о котором, с великим сожалением, свойственному действительно великим вехам, вскоре начали говорить взрослые, уважаемые алкоголики, революционно недовольные сменой этикеток и ценников. Ну действительно, как можно было пережить шок во время разгула стабильного социализма: была по 3,62, стала по 4,12? Как? Ведь рецептура, судя по вкусу, не изменилась! Бутылки с укороченным горлышком (хм, а ведь почему-то в фольклёре не закрепилось за ними какого-нибудь названия. Ну, например - "обрез". Как можно было бы шалить в разговорах! "Уважаемый, не подадите ли немного мелочи приболевшему интеллигенту для покупки обреза - очень уж требуется успокоить тела и души, поучавствовавшие вместе с ним во вчерашнем горячем обсуждении несправедливости распределения профкомовских путёвок в пионерлагеря?", или "Айда, в ясельной беседке с парой обрезов посидим!" Ну да "обрез" только что придумал, да и хрен с ним) ещё не изобрели! Получалось, что всю добавленную разницу забирала полиграфия. Краска, наверное, подорожала (Силился вспомнить этикетку 4,12 - не смог. В надежде, что не всё ещё откопали и снесли по антикварным лавкам, развалам и магазинам, привязав к коновязи удачу, да присмирив леденцом надежду, - полез на помойки Интернета, думая, что если попадётся "то самое" изображение, то глаз вспомнит, а память срезонирует. Но нет: перебрал около пятидесяти картинок, а чёткого воспоминания не получил. Единственное, что точно опознал на, в один клик полученных картинках, - этикетку водки "Экстра", как раз по 4 рубля - стоимость тары, как написал выше, нужно прибавлять самостоятельно. Но, положа руку на Конституцию СССР, или РФ, точно сказать, что это была именно водка, заменившая ту, по 3,62 - не могу, потому что какое-то время на прилавках соседствовали и 3,62, и 4,12. Ещё была какая-то "Столичная", но она была недосягаемой цены, так что может быть, вообще была мечтой, приходящей из снов о роскошной жизни на виллах, яхтах и о грудастых красавицах в красных атласах, с тонкими линиями прорисовки исподнего - тогда понимание изящества, скромности и красоты ко мне ещё не пришло, поэтому и красавицы были такими - чтобы дворовые завсегдатаи завидев меня ведущим под ручку подобный сон, причмокивали и завидовали тому, как "из грязи в князи" взлетел. Так вот продукт за 4,12, по большому счёту, отличался от 3,62, помимо того, что у дорогой водки появилось имя "Экстра", ещё и тем, что само название продукта было выполнено красным цветом. Получалось, что именно цена красной краски и привела к разнице в 50 копеек между двумя водками. Чему, безусловно, находилось оправдательное объяснение: ведь "главным цветом" СССР был именно красный, с различными оттенками, - цвет флага, который, в свою очередь символизировал кровь, пролитую за освобождение рабоче-крестьянского народа от клятого ига буржуазии, и раз уж пришлось тратить красную краску ещё и на водочные этикетки, то, уважаемые потребители, извольте самостоятельно компенсировать дополнительные затраты лако-красочной промышленности! И ещё радуйтесь, что красный! Ведь в эпоху Ренессанса самой дорогой краской была синяя - из-за высочайшей стоимости ультрамарина - пигмента, который получали из полудрагоценного камня лазурита, - на основе которого и производились оттенки синего. Что, в свою очередь, объясняло, что чем больше синего на портретах персон той эпохи, тем персона была богаче) С другой стороны, именно тот, первый ощутимый скачок цен в моей жизни, послужил своеобразной закалкой на всю оставшуюся и познакомил с философским постулатом "всё течёт, всё изменяется"..

И ещё такой вот народный отклик, который тогда знал наизусть, а сегодня, помня только отрывки, пришлось обратиться за помощью к Интернету. Правда, скачок до 5 руб. 30 коп., с которого начинается четверостишие - не помню:

"Было три, а стало пять — всё равно берём опять!
Даже если будет восемь — всё равно мы пить не бросим!
Передайте Ильичу — нам и десять по плечу,
Ну, а если будет больше — то получится как в Польше!
Ну, а если — двадцать пять — Зимний снова будем брать!"

Однако хватит! Прочь побочные рассуждения! Возвращаюсь в колею своего становления алкоголиком, чтобы задать тот самый вопрос, который и подвиг взяться за исповедь на эту вот тему, без страха и стыда броситься в исследование глубин самого себя, задать вопрос - что со мной не так? Всё ли со мной нормально? И нормальный ли я?

После того, первого раза, прошёл, наверное год. Но, кажется, - опять же: могу ошибаться со временем, но не с фактом, - год позволил сделать открытие. И воспользоваться им. Когда летом ежегодно ездили на Украину, к Бабушке по Маминой линии, всегда, за время отведённое в Москве на пересадку с одного поезда на другой, время, доходившие иногда до трёх суток - ну вот так тогда было с ж/д билетами, а пользоваться самолётом не было смысла по многим причинам, разумеется, включая скудный бюджет обычной советской семьи - Мама-врач, Папа-инженер, - так вот, за это время хождения по мукам, зачёркнуто, Москве, успевали посетить многие столичные магазины: и одеться во что-то приличное, недоступное в нашем Дивножлобске, и обуться, и испить вкуснейшего молока из пирамидок, и выпечки поесть, и мороженого. Обязательно, на долгую перспективу, покупались московские конфеты. А Папе всегда покупалось какое-нибудь экзотическое спиртное (одна бутылка настоящего португальского портвейна из тех времён, каким-то образом не тронутая и пережившая несколько переездов, до сих пор хранится у меня в кладовке).
Кажется, именно в тот год, в квартином чулане, где были полки, нагруженные тем, чем никогда не пользуются, однако вещи, хранившиеся там, имели необъяснимый магнетизм - приклеились ко мне и пережили несколько переездов. Даже сейчас могут попасться на глаза, или послужат неожиданным препятствием в темноте, о которое непременно запнёшься, когда будешь искать что-то в развалившемся доме-огороде, куда сгрузили всё, зачем-то переселенчески прихваченное, во время последнего переезда. В чулане, куда из-за "шоколадной ломки" полез украсть одну из тех "перспективных" конфет, которые должен был под Новый год принести небезызвестный всем Дед Мороз и какая-то фея на день рождения, я и нашёл бутылку чего-то импортного. С красивой этикеткой. С цветом янтаря, просвеченного Солнцем. Сейчас, спустя десятилетия думаю, что напиток тот был ромом. Всего лишь думаю - потому что даже в том возрасте смог бы прочитать название, если бы оно было. Но его не было, а была какая-то этитетка (простите, что снова), открывавшая в тогдашнем воображении, напичканном всего лишь всякими разрешёнными книжками, сначала картины приключений, тайн, кораблекрушений, воодушевляющей ругани боцманов, сокровищ, стрельбы-пальбы и уже потом красавиц с не такой пышной грудью, как снились совсем недавно, теперь уже в белых шелках и без линий прорисовки трусиков и лифов, но уже с угадыванием открытого книгами в ту пору слова "ареал" и сосков в верхней части изысканных платьев - понимание изящества, скромности и красоты начинало пробуждаться. Как и положено грезившему приключениями и открытиями подростку, отбросившему возможность раскрытия преступления и неминуемого наказания (забегая далеко вперёд, получилось, что про ту бутылку, - уже своей непривычной для подростка из глубокой провинции красотой формы кричащей, что и она сама, и зелье в ней иностранное, - родители забыли и никогда не вспомнили. А её конечную судьбу забыл уже я. Остаётся только признать единственно-приемлемое объяснение завершения её существования, заключающееся в том, что в момент какой-нибудь пьянки, чтобы не идти за "догонкой", уже будучи в состоянии глубокого погружения в миры, которые дарят алкогльные пары, запросто мог торжественно вынести её из чулана и прикончить с приятными собутыльниками, кои любили заходить в гости для ведения различных бесед и обязательных табачно-курительных процедур в подъезде.) скрутил невиданную до того резьбовую пробку, ознакомился с запахом и решился на дегустацию. Однако, чтобы родители не заподозрили неладного, нужно было внушить себе, что "я же только попробовать вкус" и аккуратно налить жидкости с волнующим неизвестным тогда ароматом, во что-то мерное, позволяющее одновременно и не пролить мимо ни одной капли, и сделать кражу незаметной - в пробку. Веничку Ерофеева к тому времени не то, чтобы не читал, вообще не знал такового, но, похоже, его знаменитое "И немедленно выпил" осенило его (а по времени - вполне сходится) как раз в тот момент, когда в четырёх часовых поясах от него, мчавшегося в электричке "Москва - Петушки"*, осмелевший ребёнок в обычной квартире-брежневке, влил в себя нацеженное в пробку. Насколько могу вспомить, был приятный вкус. И моментальное растекание тепла по всем конечностям и среднестям. И жжение не такое слабое, как в случае с попробованной ранее водкой. А такое правильное жжение, вполне соответствующее всем сценам из прочитанных книжек. И сильно цензурированным кинам про индейцев, в которых бледнолицые мерзавцы, перед тем, как беспокоить благородство краснокожих, вливали в себя и, будто нечаянно проливали на себя, салунные напитки, стоявшие на стойках в бутылках примерно такой же красоты. И редким, даже отечественным, кинам-детективам, показываемым по тогдашему телевизору, часть действия которых непременно происходила в разговорах за бокалами крепкого алкоголя и прямо струившимся из телевизора ароматным табачным дымом, иногда, правда оказывавшимся дымом перегоревших радиодеталей с совершенно другим запахом, после чего нужно было срочно искать телемастера. Жжения, намекавшего, что есть и другие варианты прожигания жизни, отличные от подвига Корчагина в "Как закалялась сталь".
Однако, судьба той бутылки определилась в том, что её нашли. И в том, что руки совершившего находку, решились её вскрыть, а вкус и реакция на совмещение напитка из бутылки с моим организмом запротоколировались сознанием, как приятные. Такая вот судьба. И не поймёшь в бутылочном табеле о ранге - это завидная судьба, или незавидная. И впоследствии, не часто, какая-то сила водила меня в тёмную кладовку, где, от предвкушения прикосновения к тайне, начинали дрожать руки - примерно, но совсем отдалённо, как перед тем, когда внезапно понимаешь, что будешь расстёгивать одежду девочки, которая разрешит это делать именно ТЕБЕ, чтобы добраться к её самым важным тайнам, созданным Господом и хранимым только для ТЕБЯ, что тебе разрешат целовать её, - руки, достававшие эту бутылку из-под завалов, простыней и пододеяльников, тряпок "которые потом обязательно пригодятся", ёлочных игрушек, обувных коробок и ещё всякого хлама, который невозможно определить даже глядя на него, дрожь которых сразу проходила, едва они касались стекла охранявшего, отделявшего напиток от несовершенства внешнего мира. И каждый раз, которые были очень редкими, снова - пробочная дозировка. Снова - блаженство тепла. Снова - книжные фантазии...
Но в какой-то момент, спустя годы сцеживания амброзии, стало понятно, что, во-первых, на естественную усушку ставшее заметным уменьшение объёма не списать, и, во-вторых, нарушение целостности пробки может навести любого сносно думающего на криминальную связь между этой самой целостностью пробки и этим самым уменьшением объёма. Но я же тогда был мыслящим человеком, хоть и ребёнком. Причём, какое-то время любившим химию (тут можно отдельную повесть надиктовать о моей тяге к опытам; о тяге к поиску детского философского камня, о собственном подтверждении несостоятельности алхимии в её невозможности получения золота из свинца, по крайней мере - в условиях квартиры, о смесях различных материалов, которые могут "бабахнуть" - петарды тогда были известны лишь как слово, и для особо продвинутых - как сигнальный индикатор железнодорожников, когда им нужно было срочно остановить состав, а семафоры по какой-то причине не работали, или их попросту не было на длинном перегоне, путейцы укладывали петарду на рельс, машинист, при наезде на неё видел и слышал взрыв и принимал решение об остановке), вдобавок знал, где хранится спирт (Мама была врачом, как упомянул выше, поэтому дома всегда был спирт. Нет, его не употребляли внутрь. Он использовался как антисептик и, иногда, когда подолгу не было электричества, - как топливо для спиртовок, которые, как инструмент для кипячения чего-либо, тоже были дома). Поэтому не нашёл никакого другого решения, чтобы довести "усохшийся" объём до первоначального и чтобы оставалось понятным - это крепкий алкогольный напиток, разбавил спиртом. Как любое преступление, сначала было страшно. Страшно было решиться на него. Страшно было совершить. Страшно было потом прогонять совесть, всеми доступными ей способами так и мокавшую в личную трясину дурных поступков, так и напоминавшую о том, что преступление состоялось, что нелёгкая сбила меня с правильности пути и (счётная палата ада, заботящаяся о важности пополнения и расширения влияния своей конторы, завела для меня учётную запись, и спустила вниз по команде паспоряжение о заводе пружины фиксирующего грехи механизма дро предела) (адовы переписчики душ пометили для себя ещё одно пополнение). Но безнаказанность дала плоды и после того, первого раза, ещё несколько раз прибегал к пришедшей на ум тактике сокрытия улик. И, если изменение цвета амброзии после первого раза было незаметным, то после многолетней практики подмены, цвет, из золотистого, играющего, манящего, обещающего мгновенное счастье и независимость от всего остального мира, превратился в какой-то блёклый оттенок сильно разбавленного в школьной столовой яблочного сока. А первоначальный аромат, обещавший ещё больше, чем цвет, теперь мог угадать и различить только тот, кто знал и помнил его на момент первого свинчивания пробки. Эх, как ни крути, как не хочется прибегать к святому понятию девственности, но то, первое свинчивание пробки, и было обоюдным лишением девственности, с характерным сначала сопротивлением, а потом уступкой после неслышного, невидимого но ощущённого надлома, надрыва чего-то Вселенского, и то первое наслаждение выпорхнувшего на свободу запахом, сразу же заполнившего атмосферу, и было равнозначным подарком для двоих: для меня - как получившим новый опыт знакомства с пробками, про которые знал только, что они существуют в какой-то другой, богатой жизни, для бутылки - как отдание своего предназначения самому достойному и наречённому. И оба мы расстались с девственностью.

Но, что-то много времени и букв посвящено всего лишь какой-то бутылке, с так и не разгаданным названием напитка. Получается, что та бутылка оказалась первой любовью. Того, кого сквозь годы осознаёшь первой настоящей любовью. Любовью, что сжирает тебя всего, а тебе хочется и хочется отдаваться ей. Потому, что и она тебя любит. Ты ей не равнодушен. Ты, видя это только в её глазах, каким-то непонятным и уж тем более, необъяснимым, образом догадываешься, что появился на свет не просто так, а чтобы хотя бы один раз отдавать себя любви, любви которая доверяет делать с ней всё. Хм. И ведь параллель уместна, если вспомнить мировую литературу: бывало что попадались в ней сюжеты о любви какого-нибудь юноши к девушке-мечте, которая пришла в его жизнь из неоткуда, бывало, что и имени которой ему не было суждено узнать, даже после близости. Снова прыгаю по ступеням памяти пытаясь привести пример сказанному, и не нахожу. Точно помню, что читал. А назвать произведение, или хотя бы вспомнить имена героев - нет.

Дальнейшие несколько лет, включая выпускной после десятого класса (тогда в школах умели правильно считать до десяти и классов было десять), летние военные сборы по окончанию девятого и другие мелкие и крупные вехи, прошли вне чётких закреплений в памяти о возможностях алкоголя и собственных возможностях, открывавшихся после его проникновения в организм. Даже не могу локализовать во времени, когда сидели в парковых беседках и пробовали уже специально купленный портвейн, когда в каком-то походе куда-то в леса попробовал уговорить себя дать зарок никогда больше не пить самогон, потому что он мутный, вонючий и моментально обрубающий нормы поведения, вне зависимости от миллилитража, зарок который помнил и практически не нарушал, а нарушал исключительно делая скидку уговорам друзей для которых было важно, чтобы продегустировали принесённый ими, из самых добрых побуждений, продукт: "да это же моя бабушка делала. Глянь, какой чистоты, и крепости градусов семьдесят!". И ещё вот это красивое слово "Первач".. Но после каждого пригубления, оставались те же негативные впечатления - моментальное отключение от действительности, плюс характерная вонь, требующая, в отличие от большинства фабрично произведённых напитков, обязательного выдоха для очищения лёгких от воздуха и вливания самогона внутрь в фазе замершего дыхания, чтобы сразу после опорожнения стакана протолкнуть огневую жидкость вдохом свежей дыхательной смеси, даримой атмосферой Земли. И так было до 2021 года. А в упомянутый год опять же, купившись на слова, правда, на этот раз от первого лица "Не хочешь не пробуй. Я сам делаю. Всё из натурального. Брожение бездрожжевое. Ректификационная колонна приобретена у зарекомендовавшего себя производителя. Запаха - нет никакого!", заинтриговался как раз отсутствием запаха и возможностью развеять скуку, через придумать и провернуть аферу (друг Андрей, понявший, что его призвание - виноделие, живёт в Новосибирске, а я чуть поодаль, если рассматривать в масштабе хоть материка, хоть России) по организации доставки самогонки "до подъезда". История отдельная и не интересная. Но удавшаяся. Даже несколько раз, потому что самогон оказался действительно таковым как Андрюха и расхваливал. Более того, он производит разные его виды. И из разного сырья, и по разным методикам: так должен признать, что его бурбон лучше всех, что пробовал; виски уступает только т.н. "островным, копчёным" - как можно догадаться в силу географических причин. Вот потому, что захотелось попробовать всю линейку его продукции, и использовал бесплатный авиаканал для доставки "до подъезда" несколько раз.
Но снова отвлёкся. Далее помню, как после десятого класса, перед поступлением, Папа предложил взять кого-нибудь из друзей и попробовать заработать деньги. Почувствовать, так сказать, тяжесть труда. Позвал одноклассника, живущего в соседней пятиэтажке. Работа - глупая: нужно было брать доски (сейчас пытаюсь сделать воспоминание ясным и переконвертировать его в сегодняшние опыт и познания: получается - то были не доски а горбыль. Пятидесятый горбыль, длиной по шесть метров) из одного штабеля в другой. Зачем? Опять же, уходя в современную терминологию: деньги отмывали, что ли? Короче, мы проработали неделю, как и договаривались. Получили первую зарплату. Сколько - не помню. Рублей двадцать, наверное. И Серёга, больше меня разбиравшийся и уважавший традиции, предложил "обмыть" её. И тут я впервые отказался от алкоголя, хотя повод был очень даже замечательный, и воспользуйся я этой традицией, наверное, мог стать поводом, открывавшим путь в большое плавание по зарплатам (блин, а ведь думаю иногда - не откажись я тогда, может был бы навсегда чётко обеспеченным этой самой зарплатой? А то и положением? Карьерой, с московской/питерской пропиской годам к сорока? Однако все эти думы тонут вместе с поговоркой "Большому кораблю - большое кораблекрушение"). Но в магазин с другом пошёл. Серёга взял "Рябину на коньяке", пачку "Космоса", ещё раз поинтересовался, не перегнул ли я палку со своим отказом и ушёл. Ту свою первую зарплату, целиком отдал родителям. Для чего, почему - не знаю. Видимо, чтобы гордились: мужик растёт - деньги в дом несёт. Потом, позже, когда уже целиком впрягся в эту парадигму безысходности, когда обязательно нужно работать, иначе никто тебе за красивые глаза, или иные особо чувствительные органы осязания мира, кусок хлеба с колбасой не подаст, бОльшую часть зарплаты - процентов 80-85, - отдавал Маме, в квартире которой жил, и никогда не думал, что поступаю неправильно. Всё-таки, меня кормили, обстирывали, оплачивали коммунальные платежи и домашний телефон (междугородние счета, которые в большинстве были моими - все ж друзья по разным городам, оплачивал самостоятельно). Остаток денег тратил как попало. Редко - на вино. Но были, постоянно были ещё и "левые" деньги, за всякие шабашки и услуги, связанные со специальностью. Они тоже были честно заработанными, просто Мама, в силу не стабильного их поступления, о них не знала. И вот они-то в основном и шли на поддержание хотя бы какого-нибудь порока, самым простым, легкодоступным и надёжным из которых, для меня оказалось пьянство.
Начало взрослой самостоятельной жизни не сложилось: поступив в томский Политех, не продержался там и семестра. Множество волнующих душу и тело открытий, множество самобытных интересных личностей из близлежащих окраин СССР, постоянные дебаты на любые темы в любых компаниях, первая полностью раздетая девочка, определившая инстинкт моей тяги к груди - похоже, к тому моменту окончательно сформировались представления об эстетике прекрасного и грудь не должна быть большой скорее совсем маленькой но это можно показывать только на примерах: эта мне нравится, эта - нет, это - ужас, это - фуу, - и всё только с алкоголем! Не вспомню ни одного непьющего студента или студентку из того томского Политеха. Так и не понял, как нужно делить время на приятнейшее, познавательное общение и скучные матрицы, линейную графику, Научный коммунизм и зазубривание на память (зачем? ЗАЧЕМ?) статьи Ленина "Три источника и три составные части марксизма" и ещё писем Каутского (так и не знаю - кто это!). Такой доброты к искателям истины в стаканах, как в Томске, не встречал нигде, видимо это и порождало злобную месть у тогдашнего руководителя области Лигачёва, идеолога т.н. "Антиалкогольной кампании", накрывшую страну через три года. Днём в областном центре можно было купить хоть что, из тогдашнего ассортимента, в любом магазине. Помню, когда узнал, что зачислен, первым делом с одноклассником, которому повезло меньше - он не прошёл конкурс, - двинулись в ближайший магазин, чтобы отметить каждый своё. Кажется тогда я на время понял, что традиции на пустом месте не рождаются, и чем чаще ты блюдёшь их, обращаясь к "памяти народа", тем чаще тебя выручает обращение к той, или иной традиции, тому или иному ритуалу. Но пришли к магазину поздно: видимо узнавшие о поступлении, или отказе в оном бывшие абитуриенты, побывали в нём раньше нас (тут загадка конечно: тогдашние магазины работали с 11:00. А продавщица уверяла, что "Всё было, но только что разобрали" настолько взволнованно и переживая, что сомневаться в её искренности было моветоном) и осталась только "Медвежья кровь" - красное сухое вино, родом из братской тогда Болгарии. Понимание вкуса и культуры сухих вин приходит с опытом, и далеко не ко всем. На тот момент, традиции говорили, что сухое вино - это кислющее пойло, непонятно для чего вообще производимое и продаваемое; что от него и не пьянеешь вообще, а покупая его, просто выбрасываешь деньги (стоила "Медвежья кровь", кажется, два с небольшим рубля, что в переводе на надёжных проводников до ближайшей канавы - упомянутых выше "Агдамов", "Портвейнов"и прочих, стоивших до двух рублей, выглядело в высшей степени расточительством и жлобством) и что прибегать к нему разрешается только когда все прочие возможности отказали. Оказавшись как раз в такой ситуации, когда деваться некуда, мы с Алексеем взяли пару бутылок и, расположившись в ближайших кустах, приступили к изучению опыта других: правду ли говорят про подобные вина. Да, правду. Народ, его большинство, никогда не ошибается. Кисло. Не пьяно. Дорого. Но то было первое знакомство с сухим вином, увы, надолго отсрочившее его изучение вне отдельности от опыта и традиций народа, который ошибаться-то не ошибается, но постоянно ходит по частоколу заблуждений, а то и вовсе не желая двигаться, сидит на нём и требует от каждого его представителя поступать, как большинство. Но закончу про доброту. Итак, если в течении дня можно было поддерживать выбранное для каждого отдельного дня настроение и состояние простым наведыванием в близлежащий винно-водочный, то по вечерам и ночам, когда запасы резко кончались из-за внезапных гостей из другой комнаты/общежития, а то просто потому, что утреннее настроение и состояние никак не предполаго своего изменения к вечеру, студенческая всезнающая молва хранила и берегла тайну: "можно взять любую тару, поймать такси - только сразу договориться про туда-обратно потому, что место гиблое, - и съездить в Черемошники, где на железнодорожном пакгаузе стоят в очереди на разгрузку всякие товарняки и там, то ли азербайджанцы, то ли грузины продают по бросовой цене то, что подлежит разгрузке. А именно - небутилированный "Агдам" Как правило, старшекурсники уже устали мотаться в этот район с таким смешливым названием, и поручали сделать это салажатам. При этом благородно субсидируя экспедиции. Мне почему-то нравилось быть гонцом за винцом. То ли тяга к дорогам, то ли всё те же книжки про приключения напоминали, что приключения могут начаться на пустом месте, то ли общение с эрудитами-таксистами... Не знаю. Но часто вызывался сгонять к вагонам. Цены не помню, но вполне демократичные. Такси что-то около трёшки, и трёхлитровая банка примерно столько же.

Что творилось в Томске влоть до поступления в следующий, теперь уже новосибирский ВУЗ практически не помню. Если и есть какие-то всплески воспоминаний, то единичные, и связать из них хоть какую-то картину, не получится. Даже, если они были курьёзными и захочется рассмешить кого-нибудь сейчсас. Во время какого-нибудь сеанса ставшей необъяснимо-популярной совкофилии (с). А они и были, по большому счёту - курьёзными, ещё раз повторюсь: сложить из них хоть что-то - не смогу. Хотя нет, вот одно, сделавшее чёткую зарубку на ветке моей памяти. Но оно печальное. Тяжёлое. Скорее всего, помню потому, что до сих пор не знаю, как объяснить. Но, с того времени, научившее меня не проявлять интерес в открытую, чтобы люди не замечали внимания к изъянам их внешнего вида, чтобы ненароком не обидеть их. Несколько раз, и только в самом Томске, в тёплый период времени, когда представители всех полов и возрастов одевались в лёгкие, максимально проветриваемые одежды, встречал на улицах несколько женщин, приблизительно одного возраста - около тридцати лет, ну, насколько я мог на то время определять возраст женщин, чему и сейчас не научился, у которых не было рук, точнее - плеч и предплечий, а кисти, уж не знаю, работающие ли кисти, начинались от туловища. Жуткие картины. Ответа - нет. И почему только женщины? А, может галлюцинации? Но ведь никогда, кроме двух, легко объяснимых с точки зрения медицины и психологии случаев, случившихся позже, не страдал ими. И не пребывал в изменённом сознании ни когда видел женщин, ни когда галлюцинировал.

Новосибирск - русский Нью-Йорк... Странно, но всего через год после Томска, год, унесший Брежнева на кладбище, и принесший оттуда намёк, что если не будет чёткого подчинения новой линии партии, включавшей повсеместную борьбу (ну не может моя страна без борьбы! Не может!) с тунеядством, то "в Сибири достаточно новых колоний". Может быть именно поэтому, попав под борьбу с тунеядством, ровно через год, процентов семьдесят однокурсников моего нового института оказались не знакомы с алкоголем не то, чтобы близко, а даже отдалённо. Нет, конечно же, никого не стажировал, - всегда стеснялся знаний и умений, которыми обладаю, предполагая, что повстречай я обладающего действительно знаниями и умениями, первым делом он пристыдит меня в полном отсутствии оных и за наглость, которую позволил себе, возьмись я действительно кого обучать, - тем не менее, как-то само-собой оказался в сложившемся постоянном кружке по интересам, ничего не имевшим против своего расширения. Так, за пять лет, он, существуя без устава, без членских взносов, без вообще всего, что можно было бы впоследствии присовокупить к материальному доказательству его существования, расширил славой своей сферу влияния на всё общежитие. Сначала, пока трещины от строительства метрополитена не мешали отапливать его привычным способом через батареи, жил в общежитии на Восходе. Водка и водочный образ жизни пропагандировались классическими студенческими методами: от поколения к поколению и коридорной системой, когда не зайти на запах алкоголя часто означало остаться голодным. Такие вот парадоксы. А потом, когда переселили в общежитие на Богаткова, распавшийся было кружок, снова воссоеденился и продолжил существовать в привычном режиме. Доходили слухи, что про него знали и в других общежитиях, дружить с которыми было как-то не принято. А интересов у кружка было всего ничего: распитие спиртных напитков, с периодичностью "когда захочется"; карточные игры от зари до зари; воспроизведение различных музык; отвечавших пристрастиям членов; постоянные шутки-издевательства друг над другом. Ничего яркого, одним словом. Просто общежитие. Общежитие, хранившее тот самый, настоящий студенческих дух. Дух познания всего, дух свободы, разрешавшей всё всего лишь в рамках усердно копящей наработки самоцензуры. Дух, пока ещё обещавший надежду, что это просто совпадение корней в словах "раб" и "работа". Сколько было выпито за пять счастливых лет - никто не подсчитает. И, если в Томске старшекурсникам не было зазорным просить сгонять за философским топливом молодых студентов, то в Новосибирске, как и во всём ещё СССР, после 1985 года, взявшего курс, предложенный Лигачёвым на трезвое и здоровое общество, старшекурсникам, достишим 21-летнего возраста (в моей жизни 21 - это мистическое число неземной радости!), не было зазорным, собрав по общаге талоны, спросить у младшекурсников, - не взять ли чего и им. Но с Новосибирском проще: смогу воссоздать большинство картин протекания не только своего алкоголизма, но и жизни социума, как таковой. И смешного помню много больше. И нераскрытых тайн. Например: откуда у нас, пятикурсников, вышедших на дипломную работу, брались деньги на ежедневный коньяк по 13:80 (коньяк - потому, что для его приобретения не требовались талоны, честно распределяемые комендантом общежития, но растрачиваемые буквально за два-три дня, что, в принципе, свойственно представителям народа, живущего одним днём). Коньяк каждый день! И в Новосибирске мне ещё не дано было изучить свойства сухих вин. Как описали бы представители нулевых, в обиход шуток которых начали входить цитаты не только из советских фильмов, но и из переводов Володарского, Алексеева, Сербина, окажись они в той моей ситуации: "только водка, только хардкор". Все косорыльные вина, стоявшие на прилавках, уже перестали нравиться. Шампанское - только для толчков к настоящим пьянкам по случаю каких-то торжеств. Тремя словами - скучная, однообразная жизнь посреди счастья.
По распределению попал в Онохой, что калометрах в тридцати от Улан-Уде. Благо, что моё место заняла какая-то дитятка работника передающего центра и мне на выбор предоставили два варианта: либо поехать куда захочу - дорогу оплатят; либо иное место распределения - Турунтаево, тоже в пределах получаса езды от республиканского центра.







Страницы: 1 2 следующая в конец

Непришеев
14.09.2022, 01:04
Ничего плохого про Бурятию не скажу, хорошего тоже - не успел "вжиться", так как в спешке выбрал уехать домой, в Дивножлобск. А по приезду, решил сходить к знакомому главному инженеру городского узла связи, спросить - не пригожусь ли? Устроиться тогда куда бы то ни было не составляло никакого труда, не требовалось ни стажа, ни опыта работ (все понимали, что полученное образование - это одно, а наработанная практика - другое. И вроде как везде как раз и поддерживали молодых без опыта, будто специально в штате любой конторы держа два-три места для каких-нибудь выпускников, чтобы уже по месту "накачать" их требуемыми в рамках производства навыками, опытом. И всё было как-то по-доброму. Все эти отношения "Наставник-стажёр" были именно человеческими) Так и устроился в городской узел связи. В цех радиофикации. Что в принципе - по специальности. Инженером, ответственным за всё оборудование не только в городе, но и по району, работал там один-одинёшенек Владимир Иванович (впоследствии облагодетельствованный отраслевой наградой "Мастер связи"- кто понимает, что это за награда, тот понимает). Меня предупредили, что человек он странный, нелюдимый, практически ни с кем не идёт на контакт. Да и ладно подумал я, и вышел на работу. Уже в конце первой трудовой недели в смешной для себя должности инженера, предложил ему составить мне компанию для поездки в Новосибирск, куда меня тянуло неведомой силой.
- А зачем я поеду? - спросил Владимир Иванович.
- Ну не знаю, по моим друзьям походим, они все весёлые. Побухаем там.
- Так побухать и здесь можно, зачем куда-то ездить?
И мы немедленно приступили к распитию водки, приобретённой, на тут же найденный талон, в гастрономе советского типа, расположенного в нескольких пятиэтажках от пятиэтажки, на первом этаже которой, в трёх совмещённых квартирах, непосредственно находились мощный радиоузел, студия для селекторных совещаний и студия местных радионовостей, заведовал которой ушленький, хитренький Б.Я.К.**, по выходным председательствовавший в местном клубе книголюбов, то и дело приводящий в студию для интервью всяких молоденьких тётенек(некоторые нравились даже мне) и, чтобы не мешали записи, запиравший студию изнутри, что порой создавало неудобства - нужно было подготовить что-то технически-важное и срочное, но в доступе было отказано. В тот же пятничный вечер, Владимир Иванович, видимо что-то разглядел во мне, а, может, наоборот, что-то недоглядел, но выдал второй ключ от сейфа, в котором он хранил особо ценные, в смысле - дефицитные, - радиодетали, спирт, получку, от момента когда забирал её у Ксении Григорьевны - добрейшей пожилой женщины, в добровольном порядке подписавшейся помогать кассиру раздавать зарплату, а в основное время - трудиться в справочной службе "09" (Ксения Григорьевна была своеобразной легендой: она с лёгкостью извлекала из памяти любую информацию, которую спрашивал дозвонившийся в справочную службу. И номер телефона, и ФИО, и адрес. Кажется она вообще никогда не заглядывала в справочники), - до момента передачи жене. Ключ от сейфа, по слухам, хранился только у Владимира Ивановича и никогда не было никакой речи, чтобы сейф открывал кто-то другой, тем более, чтобы у кого-то был дубликат с автоматическим разрешением проникать в сейф без наблюдения Владимира Ивановича. Как оказалось, у сейфа была ещё одна функция: сейф открывался, туда ставилась приобретённая бутылка, сейф запирался, далее - если не было ниакаког шухера, сейф отпирался, доствалась бутылка, разливалась по стаканам и пряталася вновь. Возможный шухер заключался в том, что с каким-нибудь важным поводом, могли зайти дежурные операторы радиоузла, или соседи из производственной лаборатории, куда по моей наводке, через неделю после меня устроился друг Юрик, с которым подружились ещё на подготовительных курсах, а потом вместе выжили в общагах, в разных комнатах и разных группах. А бывало что и вовсе появлялось начальство или уже упомянутый Б.Я.К., не со зла, а из-за своей квазирепортёрской должности, постукивавший, в зависимости от настроения, в разные кабинеты. Как-то так, через ритуал с сейфом и водкой, два нелюдимых мизантропа-мизогиниста*** и подружились.

И потекли скучные трудовые будни, взявшие отсчёт в августе 1988. Скрашивали их только телефонные звонки друзьям, письма им же. Только сейчас задумался: а ведь срок жизни письма - это время его доставки от автора, вложившего в письмо всего себя, в надежде, что адресат поймёт хотя бы чуточку из того, что переполняло автора до степени, когда держать в себе "это" уже не было ни сил, ни места в сознании, а доверить можно только бумаге, до момента, когда адресат отложит прочитанное письмо, или уничтожит. Или не прочитанное. Вот и всё время жизни: родил письмо / запечатал конверт / сбросил в почтовый ящик / далее самостоятельная взрослая жизнь доставки / вскрытие конверта - неизвестность. То, как письмо написано, заинтересовало ли какого почтальона, позволяющего себе интересоваться, подглядывать в чужую жизнь (не имея собственной?) и что-то ещё, чего и выразить не могу - обязательные препятствия и спутники жизни письма. А некоторые письма оставлены получателем. Но автору, по большому счёту, никогда не узнать судьбы своих писем. Ох, снова отвлёкся. Помимо писем и звонков друзьям, не быть смытым и замытым волнами быта позволяли ещё интересные дружеские споры с Владимиром Ивановичем, да - то и дело случавшиеся в самый разгул Сухого Закона, заплывы по синим рекам. Талонная система распределения всё-таки сдерживала и воспитывала умеренность в потреблении не только алкоголя, но и других продуктов, кроме хлеба и каких-то каш. Но вся скукота быта происходила на фоне пустых прилавков и переживалась не так сложно: всегда можно было услышать свежий анекдот про действительность, взявшую в кольцо и за, простите, тестикулы, а можно было самому шутить вволю. Уже не боясь ни ежедневно утрачивавшего свою силу, угасавшего, КГБ, ни того, что зарплата не успеет за инфляцией, что, в свою очередь - урежет оптимизм жизни среди на фоне прилавков и дефицита газет. Таким образом, тяжесть бытия заключалась только в талонах на алкоголь, всё остальное можно было перетерпеть и пережить.



Непришеев
14.09.2022, 01:04
Однажды Юрик позвонил мне на домашний и сообщил, что раздобыл ящик вина, тем самым пригласив на дегустацию. Конечно же, сорвался с места и помчался в гости. Юрик тогда жил в общаге (сам он был из посёлка, километрах в тридцати от города и ежедневно мотаться туда-сюда в переполненных до кривизны подвесок и раздутости салонов ЛИАЗах, пыхтящих от усталости уже закрывая двери, причём прямо-таки слышались обречённые вздохи ЛИАЗов и их же сетования на свою механическую судьбинушку, ему не хотелось, поэтому поселился в общежитии, минутах в пяти ходьбы от работы). Общага представляла собой аккуратный двухатажный одноподъездный домик, предназначенный для работниц почты не разделённой тогда ещё с электросвязью. Но в основном заселённыный как раз работницами электросвязи. И там же, в ожидании очереди на квартиру, проживала Нина Ивановна, оператор моего радиоузла (может быть, как-нибудь отдельно расскажу, как доставалось бедной женщине от выпивающих гостей и коллег в виде меня. И Владимира Ивановича. Но, в виду того, что всё происходившее свершалось добрыми людьми, и сама Нина Ивановна была добра, то в конечном итоге, любые происходившие коллизии записывались в память, как шутки и с тех времён могут сразу вызывать улыбку при "а помнишь, вот тогда-то..."), и, на первом этаже, была комната для командировочных, смежная с Юркиными владениями. Ту комнату, комендант общежития - Нина Ивановна, - использовала, как дополнительное хранилище своего скарба и, из-за наличия в ней служебного холодильника следила, чтобы он не простаивал, храня в недрах его морозильной камеры драгоценные и дефицитные продукты, позволявшие хранить себя замороженными. (Всё-таки, не сдержусь в отношении случавшегося с Ниной Ивановной. И скажу, что однажды, празднуя какой-то Новый Год, - а мы с Владимиром Ивановичем, будучи инженерами радиоузла, всегда озвучивали городские мероприятия, читай - всегда дежурили в местах проведения гуляний, - получилось так, что выпивкой запаслись, а о, не то, чтобы достойном новогоднем столе не позаботились, а вообще забыли/не догадались купить хоть какую-то закуску, и вот уже пора накатить в перерыве площадных гуляний, вот мы уже у заждавшегося Юрика, а ничего нет! Не могу с уверенностью сказать, кому пришла в голову идея обратиться к запасам Нины Ивановны, по-глупости несколькими днями ранее похваставшейся, что наготовила пельменей, но тут же все собравшиеся у Юрика - а приехали ещё и друзья из Новосибирска, - ринулись на второй этаж "ломать" коменданта. Уж не знаю почему, и как, но она уступила уговорам и дала ключ от комнаты командировочных. И разрешила доступ к пельменям, которые, как оказалось, не в чем было отварить. Почему - не помню. Но причина была настолько резкой, что задействовала мозги всех собравшихся инженеров на штурм задачи. Опять же, не помню кто, - скорее всего, Владимир Иванович, старший из всех нас и поэтому умудрённый опытом, опытом, позволяющим пренебрегать какими-то общественными нравами и привычками, - заметив самовар, служащий скорее декорацией, призванной облегчать тяжёлую жизнь командировочных, напоминая им, что где-то их ждёт уют их собственных жилищ, ткнул в него пальцем, так, что полнота этого жеста считывалась как "Эврика" и все всё поняли. На чьи-то, скорее всего мои, замечания, что самовар же для чая, последовало доказательное опровержение: "Ты чо, дурак что ли? Самовар - чтобы воду кипятить, а уж что в ней заваривать - не важно! Вот и сварим пельмени! Не хочешь, можешь без закуски пить!" На том и порешили) Однако от воспоминаний зимних, вернусь к летним. Тот Юркин телефонный звонок - на всякий случай напомню, что время действия пришлось на самый расцвет социализма, когда обладание домашним телефоном приравнивалось к обладанию благами мира и Юрик, чтобы все понимали его статусность, запараллелил общежитский номер себе в комнату, - раздался летним знойным вечером. Если ограничить погрешность двумя-тремя днями, то - в день летнего солнцестояния 1989. Поставив перед выбором. С одной стороны - жара, ночной зной****, духота, от которой не спрятаться, и осознание того, что даже после водки по утрам в такую погоду бывает очень тяжело, а тут - вино, с неподтверждённой, из-за недостаточного количества экспериментов над собой, реакцией на него; а, с другой стороны - вечер пройдёт весело. И наполненно. Поэтому сел чуть ли не последний автобус и поехал до остановки "Горсад" - оттуда любому лентяю было ближе идти. Подошёл к входной двери общежития и понял, что она заперта. И, хотя все проживавшие в нём, а кроме Юрика - это были исключительно дамы разных возрастов, - прекрасно знали, кто я такой и к кому пришёл, беспокоить их как-то не хотелось (не помню почему, но Юра не мог открыть входную дверь. То есть, вобще не мог. Ключа у него не было, что ли?), поэтому обошёл дом и, для объяснения, что не могу проникнуть в здание, постучал ему в окно. Получив ответ "Стучи в соседнее, к командировочным" - почему нельзя было войти непосредственно к Юрику - память не сохранила. К тому моменту мы уже знали, что в "командировочную" заселили двух студенток-практиканток нашего же института. А, раз они студентки, да ещё и с "несерьёзного" - экономического факультета, - то беспокоить их можно любым поводом и в любое время. Так ещё в институте привыкли.



Непришеев
14.09.2022, 01:05
Куда деваться? У Юрика - средство скрасить начало ночи, уже проваливавшейся в сумерки, сопровождавшиеся радостными писками комаров, дождавшихся своего выхода на охоту за теплокровными, у меня - какое-то смешное препятствие какого-то морального толка: постучать в окно к незнакомым и предложить им впустить меня к ним в комнату, чтобы преодолев её насквозь, попасть в соседнюю. Плёвое дело! И, как в любой ситуации - главное честность. Честность позволяющая избегать не только позора, но и располагающая к себе других. Постучал. Подождал, почувствовав испуг и недоумение внутри комнаты, скромно освещаемой только одним, левым - если смотреть в окно с улицы, - из двух прикроватных светильников. Постучал ещё раз. И, после того, как внутри осторожно раздвинули тяжёлые портьеры (всё-таки первый этаж центра города, мало ли какие тайны нужно скрывать за незарешёченным окном. Необходимость и мода ставить решётки на окна тогда ещё не пришли) увидел, против света увидел, абрис какого-то лица. Только миниатюрностью и аккуратностью намекавший, что оно принадлежит девушке. Точность беседы не вспомню, но было примерно так:
- Здрасьте! Я Игорь. Соседом у вас проживает мой друг Юрик. У него появилось вино и он позвал меня оценить его качества. Но, так как входная дверь заперта, а с окном Юрки не пойми что, прошу вас открыть для меня хотя бы одну оконную створку и впустить внутрь. Обещаю пройти сквозь ваши апартаменты разутым и даже предварительно сдую пыль с подошв своей обуви.
- Но..?
- Де не бойтесь вы! Я же говорю, я - Игорь, пришёл не к вам. Мы хоть и бухарики, но мы тихие, интеллигентные. Скорее всего, даже музыку не будем громко включать.
- Но...!
- Да, блин, чо такого-то? Я ж не грабитель! Вроде не насильник. Даже могу пообещать, что если впустите и дозволите проход, приглашу вас и вашу подругу к торжественному открытию бутылки.
- А ты точно ничего нам не сделаешь?
- А чо я могу сделать-то? Мы с Юркой закончили тот же институт, в котором вы сейчас обучаетесь. Так что, почти коллеги.
- А обувь точно снимете? - тут, в голосе, стоящем меж раздвинутых гардин, послышалось уже и спокойствие, и весёлость. И такое, типовое женское величественное снисхождение, - когда они недолго чувствуют себя хозяевами положения.
- Да хочешь, прямо вот сейчас сниму, - желая подыграть её уверенности в том, что лишь ей подвластна ситуация, перешёл на "ты", - вот смотри, разуюсь возьму туфли в руки, залезу в окно, пройду через всю комнату и только попав в коридор, снова обуюсь. - И приступил к развязыванию шнурков.
Как проходили дальнейшие переговоры история спрятала под предлогом неразглашения дипломатических приёмов, а, на самом деле - просто забыла, где оставила завязанный на памяти узелок, - но факт, что вместе со мной к Юрику вошли две очень даже симпатичные, ухоженные и хорошо разговаривающие девушки, - что говорило об их достойном воспитании и интеллигентности родителей, - засвидетельствован памятными узелками нервных систем всех участников того вечера. Сразу: никаких намёков, чтобы по гусарским, зачёркнуто, военным училищам родились шутки, свойственные переполненным исключительно мужланами заведениям, - не было! Да, дружба завязалась. На всё время практики тех студенток. Но спустя 33 года, я даже имён их не помню. Только нет-нет, да возвращаюсь к своим лженаблюдениям: есть девочки, - их очень мало, - которые никогда не превратятся в женщин, тем более - в тёток и это как-то интуитивно понятно; а есть девочки, по-юности свежие, утончённые, но смотришь на них и сразу представляешь, какими они будут через 5-10-20-30 лет****. Те девушки, увы, относились ко второй категории. Обременяющим плюсом к превращению, служило получаемое ими экономическое образование подразумевающее подобные (ускоренные) превращения. Зато превращённые более цепкие в жизнь, смешливее, коммуникабельнее, если можно так сказать - кухонее. Наверное, устойчивое Kinder, Küche, Kirche - про них. Да, было много весёлых приключений. Но, как ни странно, никакого желания, кроме быть одной компанией не рождалось. Это необъяснимо, но вот так. Несмотря на то, что девушки не стесняясь, даже, может быть, предлагая к осмотру, подставляли спрятанные под бикини тела весёлому и не унывающему Солнцу, когда всей компанией оказывались у какого-нибудь водоёма. Но влечение к самому магическому участку девичьего тела, к области между всегда манящим пупком и обрывом живота во Вселенную, превращением его в то, что Курбе изобразил в "Происхождении мира" - найдя самое точное и правильное название******, - мне, через много-много лет, ещё только предстояло открыть. Потому, что многие открытия свершаюся только благодаря любимым. Однако, возвращаясь к событиям того вечера. Чтобы ещё раз пережить удовольствие от него перечислю составляющие, они же - побуждающие мотивы: скука; знойный вечер; разгул Сухого закона; ящик сухого вина. Белого. Шесть бутылок. Венгерского. Неизвестной марки (были в ту пору какие-то сладкие и полусладкие вина оттуда, с названиями, которые на слуху, которые мне не нравились из-за какой-то уменьшительно-ласкательной формы, а вот именно сухое - попалось впервые). Друг Юрка. Sweet - "Fanny Adams", - из колонок. И две какие-то девушки, про которых точно знаешь - вот бывает же так, посмотрел на человека и сразу определяешь, что он из твоей компании, что тебя не будет от него тошнить, даже если он перебрал и тошнит его, - они свои. И понеслось. Из закуски был только засохший сыр. (И опять-таки: не могу вспомнить, сыр продавали по талонам, или без? Но это не имеет значения, потому что те, советские сыры, были отвратительными. Может быть, были и "правильные", но мне не попадались.) Но какие-то рождавшиеся из атмосферы шутки, какое-то веселье, какой-то праздник молодости, вошли в меня новым правилом: отныне отдавать предпочтение сухим винам. Точка. Потому что в сравнении с водкой и другими "тяжёлыми" напитками, сухое вино дарило приятное ощущение лёгкости тела, полёта фантазии, желания продолжать общение. Оно не пьянило, оно расслабляло. Собственно, поговорку "Вино не закусывают - вином запивают", с которой познакомился года через четыре после того совершенно случайного застолья, явно придумал человек, изучивший и понявший суть и свойства вина (А, может - ему Бог подсказал). Вина, к которому, если по-доброму, то и оно отблагодарит тебя совершенно неожиданными радостями, которые засядут в памяти, заместив там что-то дурное. А, если по-плохому, грубо, то и месть не заставит себя ждать. Собственно, как и всё остальное в жизни. Найденное пару десятилетий спустя, в книге у Козлова, размышление: "Истина в вине, которую так хочется утопить в вине.", только укрепила ту истину, которую открыл 21 июня 1989 года и котрую как попало изложил парой предложений выше. Добавлю только, что вино, с каждым последующим глотком, как бы погружает в размышления глубже и там, глубже, показывает "горизонтальное наполнение" достигнутой глотком глубины. А крепкие напитки - нет! Они тормозят размышления на уровне второй рюмки. Ты вцепишься в пришедшую мысль и будешь болтаться вокруг неё, без абстрагирования в другое, без развития, в лучшем случае - сможешь подбирать для её выражения новые слова. Но только до очередной рюмки. Вино же, сухое вино, даже роняя тебя в сон, откроет новую глубину и новые горизонты.



Непришеев
14.09.2022, 01:06
Увы, сухие вина в переходный период от закреплённого уже в ясельном возрасте развитого социализЬма к никак не объяснённому рынку, были такой же редкостью, как сегодняшний чиновник, не знающий слова "коррупция". Водка - по талонам. Скука и тоска - без подписок. Так что, до середины девяностого года, в качестве увода от реальности, употреблялась водка. Вина - по каким-то важным дням. Да и выпивать к тому времени уже как-то надоело. Потом, в середине 90-го, помимо того, что от военкомата не отвязаться (на самом деле, банально купился клятвенному заверению какого-то кадра в звании, мол, служить будешь в Новосибирске. В общем-то, ответственный за призыв офицеров не обманул, войсковая часть, в которую попал, каким-то образом относилась к Новосибирску. Штаб армии в нём был, что ли. Короче, обманулся), ещё и в своих жизненных исканиях подошёл к необходимости сменить не только обстановку, но и образ жизни. Тем более, что все близкие друзья, подавшиеся в армию сразу после института, рассказывали в воспоминаниях только очень смешные вещи, случавшиеся буквально на каждом шагу (всё это прошёл и сам - действительно, если смотреть на вещи непредвзято, то угар и издёвки над логикой со здравым смыслом, буквально во всём. Рекомендуется к ознакомлению ... блин, как называется то, что Рогозин подсунул?) Таким образом, решил побыть офицером. Как вёл себя там - отдельная история, и пересекать её с рассказываемой ни к чему. Однако, два года практически на Северном Полюсе, укоренили для потребления именно вино. Примерно год, от нечего делать - а что можно делать в гарнизоне, который можно обойти за день? - с набежавшими за северными надбавками и льготами по выходу на пенсии, офицерами, с разным количеством полосочек и звёздочек на погончиках и их размером, завели традицию шляться по двум (кажется) кафешкам, бодро перекупленным у советской власти так называемыми кооператорами. Наверное, было что-то приятное, что тебя обслуживают. Что за тобой уберут. Что тебе приветливо улыбаются. Однако фактор установки на стол до подачи заказанных блюд бутылки самостоятельно выбранного сухого вина (думаю, что ассортимент вин сохранился ещё с советских северных завозов. Если понятно, о чём я, то и хорошо. А нет, так и не важно) и беседа, сразу же завязывающаяся уже в момент соприкосновения содержимого бутылки со стеклом бокалов, думаю, имел главенствующую роль. Можно было брать и на вынос (в магазинах, если не изменяет память, не было даже водки. Даже по талонам. По-моему, чуть ли не в каждой роте был прапорщик, ответственный за брагу и её перегон. Но про самогон уже говорил), но почему-то мы этого не культивировали.
Помимо углубленного изучения свойсвт вина, нечаянно получил урок по воздействию спирта на организм. Товарищ, уезжая в отпуск, попросил получить за него спирт, необходимый для регламентных работ и регулярно отпускаемый в рассчётных количествах ответственным за материально-техническое снабжение. Спирт технический. Специально, чтобы иные не рискнули употреблять его внутрь, подкрашенный какой-то гадостью (к тому времени уже приходилось пробовать такой на практике в одном из пригородов Владивостока), с закреплённым у лётчиков названием "Массандра". Ну, получил и получил. 4,5 литра. Полторы трёхлитровые банки. Принёс туда, где жил, в ЦУБик (Цельнометаллический Унифицированный Блок - эдакая труба, метра три в диаметре, с окнами, дверью. Внутри обустроенная под комнату и санузлом. С возможностью подвести водоснабжение и канализацию. Жить, короче, можно. Но количество тараканов даже не знаю, как описать. Настолько огромное, что пугало больше, нежели количество наглых крыс, каждый день дожидавшихся, когда уснёт квартирующий. Под подушку и в зону доступности проиходилось укладывать различные тяжёлые метательные предметы для атаки на крыс и веники-щётки для сброса с потолка и стен тараканов, чтобы, простите, можно было спокойно попИсать, или присесть на стульчак, не опасаясь, что отдельный Стасик - кстати, не знаю, почему, откуда, по всей стране, за тараканами закрепилось такое прозвище, - свалится тебе за шиворот, или в самый важный момент, голени коснётся холод хвоста) Получил и забыл... А недели через две, по телевизору показывали КВН с участием новосибирской команды. И посреди игры, в гости пришёл почти друг, Рафик, со своей девушкой (блин, она определённо мне нравилась) Эльвирой. И как-то само-собой получилось, что на стол дорогим гостям был выставлен спирт товарища, благополучно отдыхавшего где-то в Брянске, и нехитрая снедь, которую только и смог отыскать - зелёный горошек и рыбные консервы, всё из того, чем обильно снабжала продчасть (вот что в армии плохо, так это то, что офицерам приходится забывать, как пишется слово "голод" Впрочем, многие даже никогда и не знали такого термина). Новосибирцы выигрывают (а как ещё могло быть?), мы выпиваем за каждую шутку. Каждой команды. Всё, что запомнил - как машу рукой уходящим в тундру гостям и кричу, что посёлок, и их дом в другой стороне. С утра надо было на дежурство. Но то утро оказалось самым тяжёлым за всю мою творческую жизнь. Так плохо мне не было никогда! Если кто-то осилит весь рассказ и дойдёт до этого места, пожалуйста, обратите внимание на обращение: никогда не выпивайте 4,5 литра спирта на троих! Хотя с третьим до сих пор неувязочки - ведь это была достаточно юная девушка. И, кажется, уже носившая Рафику будущие траты, начинающиеся с пелёнок и никогда не заканчивающиеся.
Зачем-то в памяти живёт, и никак не собирается уходить оттуда, уступая место чему-то хоть немного возвышенному, воспоминание, как один из нашей компании, капитан лет под сорок, с фамилией на И., забравшийся на Север как раз для того, чтобы дослужить там два-три года до пенсии, после каждого посещения кафе, или, если мы всё-таки брали на вынос, чтобы просидеть за картами хотя бы половину полярной ночи (к слову: ночи, полярные ночи, лично меня никогда не напрягали. Может быть, даже вызывали какой-то романтизм. А вот от полярных дней, когда Солнце не заходит в-о-о-б-щ-е, не знал, как спрятаться, как уснуть, как отключиться от воплей помоечных чаек и бакланов. Это правда - ужас!), потом, во сне, мочился - непроизвольно, конечно же, - в кровать. Несколько раз, случайно проснувшись, заставал его за сменой матраца и постельного белья. С такими характерными - слегка желтоватыми - разводами, по краям. Думаю, он понимал, что я становисля случайным свидетелем, но я был молчаливым. И его тайну не рассказывал даже ему. Хотя подмывало, конечно же, спросить: вдруг, - это у него такие обильные поллюции. Матрацев и постельного белья было много - вновь прибывающих офицеров селили в какую-нибудь пустующую казарму, коек на 50. Коек, за которыми регулярно следили солдатики. Застилали и носили в прачечную даже нетронутые постельные принадлежности. Но матрацы не носили. И ещё - И. после ночных [неконтролируемых] оплошностей капитан никогда не менял нижнее бельё. Блин, а вот никогда ранее не задумывался: а кто всё стирает кадровым офицерам, одиноко несущим службу по далёким гарнизонам? Я то как-то привык сам себя обстирывать, а вот что со служивыми, одним из желаний которых, приведших их на служение Родине за денежное довольствие, помимо красоты военной формы, было ещё и постоянное их обслуживание "государством" - не знаю. Таким образом, поведал о природе своей брезгливости - после первого же раза, когда застал И. за перетасовкой матрацев и белья, стало противно приетствовать его рукопожатием. А потом и остальных. С тех пор, стараюсь избегать рукопожатий по мере возможностей. И вот что думаю: а, может быть, вот эти вот все армейские ритуалы по приветствию друг-друга рукой под козырёк и появились из-за схожих случаев, для того, чтобы исключать рукопожатия?



Непришеев
14.09.2022, 01:07
Отмотав два года службы, в августе 1992, транзитом в материнский дом, посетил любимый Новосибирск. Слух о моём возвращении разнёсся достаточно быстро. И это при том, что домашних телефонов-то почти ни у кого не было. А про мобильные даже мы, выпускники института связи, только в фантастических книгах читали, да из тлетворных западных фильмов, всё более вытесняющих посконную кинематографию узнавали, впрочем, тоже принимая переносные телефоны за фантастику. Август, точнее конец августа, упомянут не зря: повсюду бабушки и дедушки, а, так же, все, кому не лень (год тоже упомянут не зря - может кто вспомнит то голодное время, когда все были готовы терпеть, потому что впереди маячила новая свободная Россия, с новыми, добрыми, миролюбивыми и богатыми людьми) меняли продукты садоводчества на деньги. Деньги у меня были - я ж с Севера, с Крайнего Севера откинулся. А ещё было желание, даже не желание, а страсть, дичайшая необходимость восполнить все эти два года авитаминоза всем этим разнообразием овощей. Встретился с первым близким другом, предложил собраться вечером, писануть пульку да скромно отметить демобилизацию. Решили пригласить общих друзей, проживающих поблизости. На том и расстались. До вечера. Накупил овощей, сколько смог унести. Выбрал среди разнообразия этикеток спирта "Royal" наиболее отвечающие собственным эстетическим запросам и двинулся на улицу Союза Молодёжи, чтобы поиграть в карты и рассказать друзьям хотя бы часть смешного, не дававшего скиснуть целых два года из всего, чему стал свидетелем в советской армии. С той встречи не помню ничего. По утру друзья, как и положено друзьям - хихикая и бросая многомысленные взгляды, навроде "мы всё понимаем, но", - пересказывали подробности. Было очень стыдно, - нет, не потому, что натворил нечто противное, аморальное или физиологически непотребное, - а, скорее потому, что память никак не могла подтвердить сознанию, что ничего дурного сотворить не мог. Тот случай примечателен в данном эпикризе тем, что явился последней каплей, переполнившей моё терпение обращением к самому себе: никогда больше в мой организм не должно попасть что-то крепче пятидесяти градусов по шкале спиртометра!

Вернувшись в родительский дом, совсем немного отдавшись эскапизму, заключавшемся не только в возможности спать, сколько захочется, посещать места, какие приспичит, и вообще - то самое "делать, что захочу", пошёл устраиваться на работу. Туда же, откуда и призвали. Ожидая и надеясь, что синекура рядом с Владимиром Ивановичем не исчезла. Но, за те два года, что таскал службу в ВС СССР, оказалось, что гражданская жизнь и жизнь на материке, немного изменилась. Никто уже не пел песен и не слагал стихов про perestroyka, уже все поняли, что гуманитарная помощь от стран Запада хоть и бесплатна де-юре, но влетает в копеечку де-факто, что надо как-то жить, а тут ещё и заботливое, всегда родное и заботливое правительство, всерьёз взялось за повышение благосостояния каждого жителя уже суверенной России, и чуть ли не силой заставило каждого же гражданина представить себя в недалёком будущем эдаким буржуа, дефис, бюргером, для чего обеспечило всех новым словом для гордости - "ваучер". Немногие понимали, что под ним подразумевалось, но они-то, пока общенародное счастье - от того, что у каждого в руках оказался надел собственной России, - переливалось из стакана в стакан чокающихся за радость, что дожили до наступления мира, равенства, братства и процветания, они, эти немногие по-тихому скупали эти самые ваучеры и подразумеваюмую ими сырьевую и производственные базы, да ещё и недвижимые фонды. И, подчас просто не зная, как всем этим распорядиться, а часто именно за тем и покупая всё за ваучеры, распродавало всё только что за бесценок скупленное, как попало, кому попало, где попало. На металлолом, на распил, под парковые зоны, на которых тут же вырастали красивые скульптурные композиции в виде многоэтажных квартирных домов.. И вот, придя к директору, узнал, что меня ждали, очень ждали, но доожность инженера в радиоузле отныне невостребована, потому что и сама радиофикация отныне бесперспективна. И предложили другую должность. Не менее синекурную. Но с теми самыми "врагами", что сидели в соседнем кабинете, когда отдавал всего себя в распоряжение Родины в должности инженера радиофикации. Далее вообще смешно и невозможно представить. Перед вступлением в должность, нужно было присутствовать (во многих качествах, и как "великодушная принимающая сторона" в том числе) на какой-то областной конференции работников связи, которую придумали провести в пионерском лагере, бывшем тогда на балансе Узла связи. Имеющий ум, да поймёт, что всем областникам просто захотелось оттянуться вдали от всего, что мешало полной релаксации на местах. Причём мероприятие оплачивались из профсоюзной кассы - профсоюзы, пожалуй единственное, о чём печалюсь, вспоминая годы до 1995-го, - а всем командированным туда компенсировалось всё, как командированным. Разумеется, - это было предложение, от которого нельзя было отказаться. При этом, я любил тот лагерь, так как, вместе с Юриком, пару сезонов уже "приписывался" к нему на время летних каникул, как ответственный почти вообще за всё, поэтому с удовольствием принял и предложение новой должности, и возможность "отработки" на конференции. Ни за что бы не вспомнил это событие, если бы окончательно не влюбился на нём в вино. Вина, разного, был океан. Можно было пить за общим столом, с прекрасными закусками (к тому моменту я уже твёрдо стал вегетарианить, поэтому многим не мог насладиться или просто попробовать, но человеку для существования нужно так мало - всего лишь считать себя человеком и выполнять правила игры, которые сам себе и придумал, без всяких сносок "на потом", или "в этот раз можно"), можно было пить за отдельными столами, обсуждая с новыми знакомыми всякое, что взбредёт в голову, можно было взять любую бутылку и пить её где захочешь. Как-то, сама собой, сформировалась группа из нас, принимающей стороны. Причём, никого, кроме Юры, в той компании не знал. Но она оказалась, самой что ни на есть "моей". Моей настолько, что возможно мы даже презрели обязанности заботиться о гостях и все дни конференции уединялись где-то среди шёпота древних сосен, загадочного папоротника и всяческих трав. Был тёплый конец августа, никакого гнуса не было, поэтому можно было бесконечно долго сидеть, смотреть на реку, пить вино, курить сигареты и травить анекдоты. До сих пор не могу представить - откуда я их столько знал и помнил, откуда ещё больше моего их знали другие участники тех вечеров. Думаю, что и это была забота вина. И как-то именно в те несколько дней, незаметно для себя, начал отдавать предпочтение красным винам.

Далее, через несколько лет, что-то постучало в голове, "мол, надо о ком-то заботиться. Женись что ли?" и зачем-то последовал той глупой игре сознания, скорее "бравшего на понт", нежели действительно предлагавшего что-то стоящее в виде брака и счастливой семейной жизни, сознания, явно утаивавшего, что впереди откроется ещё множество интересного и важного, для чего в институт брака лучше не пройти по конкурсу. Однако непонятные силы убедили в необходимости заботы о ком-то - таким образом подтолкнув к добровольному отказу от одиночного существования. Спустя несколько десятилетий, научился успокаивать себя, что, если бы не женился, то, наверное - спился бы от множества причин. Но мало ли кто и как себя успокаивает. Часто - обманами. Тем не менее, жизнь потеряла какие-то яркие краски. Краски внезапного безумия, что ли? Типа, когда не знаешь, к чему приведёт очередная алкогольная посиделка с друзьями, потому что отныне есть якорь-семья. Разумеется, потребление алкоголя снизилось. И сам стал мало куда выезжать, и друзья практически не заходили. И весь социум стал каким-то узким. Тем не менее всегда была возможность купить вина и поискать на дне бокала ответы на текущие вопросы бытия. И вино, с той поры, не переставая водилось дома. Нет, употреблялось не ежедневно, а когда "приспичит", но факт, что вино всегда должно быть в пределе доступности, после 21 июня 1989 года получил окончательную прописку в замкнутой системе ценностей отдельного алкоголика.
Потом - переезды. Знакомство с виски. Точнее, не знакомство, а начало уважительного отношения к нему. К его выдержанной сдержанности. К его загадочному цвету. К его умению подчёркивать человеческое достоинство. Уж не знаю, с каких пор, но дома всегда есть виски. Почему мимо прошли коньяки - не знаю. Объяснение для самого себя нахожу в сравнении с виски: и тот, и другой напиток выдерживают в дубовых бочках; и тот и другой - результат дистилляции; и тот, и другой зачем-то подкрашивают какой-то карамелью. Но, если эта самая карамель нивелирует вкусы всех коньяков, то у виски ещё можно отличить какие-то особенности. Плюс, до сих пор, можно найти виски без присутствия красителя. Это редкость, но возможно. Про коньяки подобного не знаю. А любовь, постоянная, трогательная любовь к винам не утихала. Как никогда не утихает настоящая любовь. Любовь, что может подать полузнак, полунамёк и ты уже весь не принадлежишь себе. Ты обретаешь смысл. Наполненность жизни. А уж если - знак, или намёк, то даже понимаешь смысл. Понимаешь наполненность жизни. Жизни, проходившей на фоне скольких-то лет скучной однообразной работы. Жизни проходящей и уходящей. Бережно хранящей найденные, или случайно поднятые смыслы - оброненные кем-то убегающим, оставившим зарубку в памяти и шов на сердце, - хранящей собственные тайны, хранящей ключи к индивидуальной расшифровке полузнаков, полунамёков, полувзглядов. Вино, сухое красное вино, лишь оно одно способно регулировать баланс между этой дробностью. Хм, - раздробленностью жизни.



Непришеев
14.09.2022, 01:08
Далее, после того как осел (ну да, если кому-то в голову придёт шутка "как осёл осел", которую можно "разогнать" до "как осел осёл", что уже не оставляет других вариантов сказанного, то это вполне применимо ко мне) в населённом пункте, к которому смогу относиться нейтрально, без раздражения, не обращая внимания на его враждебность и пренебрежение к человеку, как таковому, который смогу полюбить только если произойдёт событие, способное раз и навсегда отдаваться только тому, что оно с собой принесёт, вдруг начал дублировать вина: распробовав прибретённую бутылку и найдя её приятной, в ближайшие дни покупаю ещё одну-вторую такого же вина. И бережно храню в кладовке, успокаивая себя, что и до коллекции доберутся руки. Придёт время, появится случай и вина, лежащие по коробкам в тёмной прохладе кладовки, найдут своё место на столе, и прольются в те бокалы, которые выберут. Сколько не пробовал отечественных вин, не могу сказать, что хоть одно из них ушло в те коробки. Речь - о сухих. О других не имею права судить, потому что не употребляю вообще. Однако, среди моих друзей есть тёзка, очень уважающий крымские портвейны. Уважающих до степени ожидания когда появятся свежие портвейны определённого производителя. Даже утверждающего, что если крымские портвейны и уступают винам, собственно и давшим имя этой категории, португальским, то совсем немного. Не знаю. По мне, если сравнивать португальские сухие красные с крымскими сухими красными, то это как сравнивать воду из стёкшего с высокой алтайской горы ручья с водой из болота, неподалёку от какой-нибудь тяжёлой промзоны. Но о вкусах же не спорят? Различия во вкусах приводят к войнам, но спорить о них бессмыссленно, бесполезно, каким бы беспощадным спор не получался.

Такими всплесками памяти, получилось подойти к вопросу, как раз и побудившему к раскопкам этой самой памяти, чтобы попытаться понять, где произошёл сбой, где случилась патология, что со мной не так. Вопросу, который этим текстом выношу к людям, которые по доброте своей, или по персональной ко мне злобе, не постесняются высказать свои предположения о случившемся, о происходящем и успокоят меня, или наоборот - встревожат, взволнуют ещё сильнее. В чём моя ненормальность?
Кратко так: уже месяца три, почти ежедневно, просыпаясь, выполнив закреплённые за утром собственные обычаи, в которые входит обязательный завтрак, следом, после того, как почищу зубы (я строгий адепт чистки зубов и полости рта после приёма пищи, а не сразу по пробуждению. Это долго объяснять и вряд ли интересно, просто, если кто-то задумается, то "привязка" к ходу мысли такова: вы стараетесь, чтобы зубы послужили дольше, очищая их от остатков пищи сразу за её приёмом, или просто удаляете утренний запах, который, кроме вас и не ощущает никто?) мне дико хочется выпить немного вина. Немного - половину бокала. Три четверти. Целый бокал - практически никогда! И даже обуревает не желание выпить а сама процедура, само погружение в таинство: "вот мир кажется таким, а вот он меняется с каждым глотком вина"
Но ведь день только открывается! И, желательно, не вступать в него со слегка приподнятым настроением и любовью к человечеству в целом и людям поблизости. Да и услышанная давным-давно песня, кажется, ещё до того переломного летнего дня у Юрика в общежитии, содержащая слова "Здравствуй друг, прощай трезвый день"******* дёргает за рукав: "Ну ты же понимаешь, что в песне есть слова правды, что выпив с утра, день действительно не будет трезвым и пусть в этом персонально для тебя скорее всего не будет ничего плохого, но есть всякие выдуманные и надуманные приличия, которые необходимо соблюдать, чтобы общество не принимало тебя за своего врага". Плюс - практически всегда за рулём. Тут пояснение: ненавижу, люто ненавижу садящихся за руль хоть немного приняв что-то изменяющее восприятие действительности! Может быть, единственная жёсткость и жестокость, живущая во мне, выражается так: "Выпил? В тюрьму!" Поэтому, при всей ненависти к обществу, уважаю каждого его члена и никогда не позволяю себе садиться в машину хотя бы даже после глотка вина. Ах да, за весь текст ни разу не сказал про пиво. Этот напиток мне не знаком. Совсем! Я не знаю его вкуса. Его воздействия. Единственный признак, по которому смогу отличить его на каком-нибудь конкурсе "Угадай налитое в чёрный стакан" - это запах. Таким образом, имея желание, порой острое, и наличие вина, виски, бывает, что коньяка - не имею возможности утолить, удовлетворить его в момент появления********. А, после работы, или вообще просто в конце дня, когда уже точно знаю - никуда не поеду, никуда не пойду, - получаю возможность, вместе со своими мыслями, чувствами, неприятностями или приятностями, подержать в руках и выпить по любой методике различный алкоголь, что найдётся дома, у меня совершенно нет желания сделать это! Причём, часто, просто лень откупорить, налить, убрать, вымыть бокал. А по утру новое противоречие: хочу, но не могу, трансформирующееся к вечеру могу, но не хочу. День сурка? Жизнь сурка. Вечность сурка.
Что со мной не так? В чём я ненормален? С чем это связать, как побороть и нужно ли вообще бороться с этим "хочу-не хочу"; "могу-не могу"

Почему захотел упомянуть нижеследующие произведения – загадка.
Литература.
(с) Евгений Попов "Как я опустился"
"и – не судите, да не судимы будете. Не злитесь. То есть – злитесь, но не принимайте активных ответных мер. Мир загубили активные ответные меры и активно проводящие их в жизнь дураки, состоящие из собственно дураков и периодически трансформирующихся умников"
(с) В. Орлов "Альтист Данилов"
(с) Андрей Саломатов "Девушка в белом с огромной собакой"
Всю свою жизнь, когда начал что-то понимать, сознавать и вообще - задумываться, в отношении всяких человеческих и нечеловеческих сутей стараюсь избегать терминов "любимый", "самый", "лучший". Но позволяю употреблять "люблю" в отношении чьих-то творений, в отношении всяких мелочей, приятно разбавляющих жизнь, потому, что это "люблю" подразумевает не выделение среди остальных, подобных, а причастность к остальным, подобным, и, в то же время, чётко даёт понять, что "это люблю" в отношении творений допускает выражать таким образом чувства к различным множествам, закрепляя возможность сказать "люблю" иного рода – как признание в чувствах к человеку, который послан Небом, который твоя и только Вселенная.
С некоторых пор стал считать, нет - стал уверенным, что всё случайное - не случайно. Люблю Грина. За его короткие фантазии, наполненные смыслом, грустью, едва осязаемой радостью, объясняющей эту самую грусть мимолётностью, скоротечностью мгновения жизни. "Всё, что неожиданно изменяет нашу жизнь, — не случайность. Оно — в нас самих и ждет лишь внешнего повода для выражения действиям."; "Случайностей очень много. Человек случайно знакомится, случайно принимает решения, случайно находит или теряет. Каждый день полон случайностей. Они не изменяют основного направления нашей жизни. Но стоит произойти такой случайности, которая трогает основное человека — будь то инстинкт или сознательное начало, — как начинают происходить важные изменения жизни или остается глубокий след, который непременно даст о себе знать впоследствии."
(с) А.С.Грин "Дорога никуда"
https://www.litmir.me/br/?b=55866&p=1

(с) А.Покровский "Расстрелять"

Видеоматериалы к тексту:
Massive Attack - Live With Me https://www.youtube.com/watch?v=AIIovpUQiro
Хроноп - Напиваются https://www.youtube.com/watch?v=PW6pUjeZGII
Мультфильм "Злодейка с наклейкой" https://www.youtube.com/watch?v=zVXcNW2YSw8
Разные люди - Водка https://www.youtube.com/watch?v=DMADsoKE_6g
(На "Водку" существует официальное видео, которое легко ищется, однако во всех, отыскиваемых примерно после 2010 года роликах, почему-то скорость воспроизведения немного медленнее, чем на пластинке. Поэтому использована эта концертная запись. А официальное видео примечательно тем, что в нём одну из ролей играет Шавейников - выдающийся питерский барабанщик, благодаря которому группа "Аукцион" переименовала себя в "АукцЫон")
=======================================================================

* Типичное человеческое желание притянуть одеялко истории к своей жалкой персоне, тем самым пытаясь оправдать её существование, подчас приводит к сознательному искажению фактов. Точная дата написания поэмы неизвестна (https://polka.academy/articles/54 ), поэтому некоторые особенно безнравственные и беспринципные личности, руководствуясь разгулявшимся в последнее время принципом: "Да всё-равно никто проверять не будет", позволяют себе спекулировать на нём, и, всего лишь прячась за другой поговоркой "Ради красного словца", выпускают в свет фантазии, что тоже является неким принципом.

** Никогда никто не использовал его инициалы, все звали либо по имени отчеству, если требовался официоз, либо по фамилии. А оно вон как получилось: очень даже характерная и образная аббревиатура))

*** Мизогин из меня тот ещё, я, скорее - филогин, но блин, иногда всё-таки не могу отказать себе в ворчании на предметы обожествления. Короче, сложно всё. Схожее наблюдалось и с Владимиром Ивановичем.

**** По всей видимости, автор имел в виду картину Ханса Бальдунга "Семь возрастов женщины", но что-то спутал в своей памяти, или разучился считать на пальцах обеих рук, поэтому ограничился пятью возрастами женщин. Четыре - перечислил, а младенчество подразумевал.

***** Зной в самую короткую ночь года - есть необъяснимая уверенность, что событие произошло именно в ночь с 21 на 22 июня. Хм, кажется, что все люди переживают эту ночь, погружаясь в какую-либо мистическую думу, какое-то мистическое переживание. Да само ежегодное ожидание дня летнего солнцестояния, ожидание, какой-то тревогой наполняющее тело, ... проходит вместе с самой короткой ночью "ну вот, дожил и пережил ещё одно обращение Земли вокруг Солнца"

****** Очень часто, только правильность названия разграничивает и оберегает искусство от порока. Поэтому, те, кто увяз в творчестве, знают, как это трудно - придумать название. Или, обратная ситуация - придумано название, нет, не придумано а родилось из ниоткуда: чёткое, лаконичное, громкое название, а украсить его достойным наполнением - не получается

******* Без труда находится на главном видеохостинге планеты по словам "Полковник Хрынов Здравствуй друг", но, всё-таки кажется, что все даты публикаций этой песни очень отстали от времени. Думаю что впервые услышал её на концерте Полковника примерно в 1987-1988 годах

******** Утоление и удовлетворение не только желаний - это, как ни крути часто просто блажь, - но и потребностей - краеугольный камень бытия. Борьба и войны человечеств очень часто случаются из, как раз, желания утолить и удовлетворить потребность выполнения "цивилизационной, поколенческой насечки" на этом камне

В надежде закончить жизнь среди света, автор.
Конец марта начало августа 2022.



Непришеев
14.09.2022, 01:09
Люблю Вас



Sonnar
15.09.2022, 09:07
И тишина... Прозаик родился.)



Непришеев
15.09.2022, 23:47
Ну почему же только прозаик? А как же четверостишие вме то эпиграфа? Для разгона, так сказать?



Sonnar
16.09.2022, 09:20
Виноват. И поэт. Поэт-прозаек. ) Доброго дня!



Страницы: 1 2 следующая в конец
Редакция: (383) 347-86-84

Техподдержка:
help.sibnet.ru
Размещение рекламы:
тел: (383) 347-06-78, 347-10-50

Правила использования материалов
Наши вакансии

О проекте
Пользовательское соглашение
Политика конфиденциальности